В 1937 году, когда советская наука подводила громкие итоги первых двух десятилетий, микробиолог Анна Исаевна Шапиро написала обзорную статью в журнал «Природа». Её голос звучал в хоре оптимистичных голосов того времени: «Достижения советской микробиологии за XX лет» — это не просто перечень открытий, а документ эпохи, когда наука становилась частью большого государственного проекта. Но Шапиро не ограничивалась обзорами.

Уже в 1938 году она обратилась к теме, которая сегодня переживает новый расцвет, — к фаготерапии. В статье о бактериофаге как средстве борьбы со стафилококковыми инфекциями она одной из первых в Ленинграде систематически описала его лечебные возможности. Война изменила всё. После блокады Шапиро пришла в знаменитый Бехтеревский институт — и здесь её научная судьба совершила неожиданный поворот. Она начала исследовать то, что сейчас называют психонейроиммунологией.

В 1957 году вышло её пособие «Неспецифический иммунитет и его значение в психиатрической и неврологической клинике». По сути, она предлагала врачам смотреть на пациента как на единое целое: где иммунитет, нервы и психика неразрывны. А на закате жизни, когда в психиатрию пришли первые нейролептики — аминазин и стелазин, — Шапиро написала практическое руководство для врачей-лаборантов.

Она научила контролировать лечение новыми препаратами не «на глаз», а с помощью лабораторных анализов. Это была работа на стыке прошлого и будущего: старый ленинградский учёный, переживший блокаду, открывала дорогу современной психофармакотерапии.