Путь в науке у Григория Залмановича Рогинского начался с почти детективного сюжета. В 1922 году он поступил на факультет общественных наук (ФОН) Ленинградского университета, но летом 1924‑го его исключили как «чуждый элемент». Однако Рогинский не сдался: он сумел переломить обстоятельства, сдал недостающие экзамены и всё‑таки получил заветное свидетельство об окончании университета. Упрямство и верность избранному делу определили всю его дальнейшую жизнь.

С 1930 по 1934 год он работал ассистентом профессора В. А. Вагнера в Институте мозга имени В. М. Бехтерева, а затем, до 1941 года, оставался там же старшим научным сотрудником. Рядом с учителем он осваивал тайны поведения животных и вместе с коллегами стал одним из создателей уникального Музея эволюции нервной системы и сравнительной психологии — места, где история развития мозга и психики обретала наглядные, почти осязаемые формы. В 1938 году Рогинский защитил кандидатскую диссертацию (по педагогическим наукам), но главные открытия были впереди.

В суровые военные годы, с 1942 по 1946‑й, он сначала учился в аспирантуре, а затем в докторантуре Института физиологии имени И. П. Павлова. Результатом этих напряжённых лет стала докторская диссертация (1946) о навыках и зачатках интеллектуальных действий у антропоидов — шимпанзе. Тогда же, в 1945–1947 годах, Рогинский преподавал в университете, передавая свои знания новому поколению.

В книгах, вышедших в те годы, — «Психика человекообразных обезьян» (1945), «Навыки и зачатки интеллектуальных действий у антропоидов» (1948), а также в обоих изданиях труда «Развитие мозга и психики» (1940 и 1948) — он, скрупулёзно наблюдая за антропоидами, пытался разглядеть самые ранние ростки человеческого разума, те самые зачатки, которые отделяют простое научение от подлинного интеллекта.