Дрибин
Еврейская община в Дрибине сложилась ещё во второй четверти XVIII века, когда местечко стало центром имения Техановецких. Примерно к этому же времени относится и появление еврейского кладбища. К концу XIX века евреи владели здесь 108 домами из 250, держали три пивоваренных завода, а Айзик Муравин арендовал винокурню местного помещика. В начале XX века в Дрибине действовали уже пять синагог и частная библиотека Вульфа Гиршвальда. По переписям 1897 и 1908 годов, евреи составляли почти половину населения — от 46 до 51 процентов.
О дореволюционном Дрибине оставил яркие воспоминания уроженец местечка Залман Шифрин. Он писал, что большинство еврейских семей носили фамилии Рабинович и Шифрин, и почти все были между собой в родстве. Дрибин, по его словам, стоял между деревней и городком: деревянные дома с палисадниками, деревянные тротуары, несколько училищ, базарная площадь, церковь и пять небольших синагог. Каждая из них вела свою летопись, куда заносили важные события жизни местечка. Действовала больница, созданная при участии её врача Блажевича — он же стоял у истоков сельскохозяйственного кредитного товарищества. После революции синагоги закрыли, но появились еврейские сельхозартели «Красное Знамя» и «Культура № 2».
С приходом германских войск в Дрибине, на улице Колхозной создали гетто, куда согнали евреев из местечка и окрестностей. Согласно данным Национального архива Беларуси, 30 сентября 1941 года были убиты 800 евреев. Когда Дрибин освободили, он был практически полностью сожжён. Синагоги, дома, хозяйственные постройки — всё исчезло. После войны вернулись всего восемь еврейских семей.
Жизнь на еврейском кладбище постепенно замирала. В 1965 году на месте перезахоронения расстрелянных установили стандартное надгробие, сохранившееся до наших дней. Сейчас на кладбище около четырёхсот надгробий, в основном XIX — начала XX века. Самое раннее датируется 1834 годом, последнее — 1960 годом. Большинство надгробий — валуны с выбитой надписью, где ещё местами видна потемневшая краска. Эпитафии короткие, фамилии встречаются редко. Гранитных памятников начала XX века тут нет — местечко было небогатым. Попадаются обломки надгробий из кирпича, бетона, глины. Был отдельный участок детских захоронений и место, где хоронили погибших насильственной смертью. Ограда не сохранилась, но по периметру до сих пор заметен ров.
Особую силу имеют воспоминания Раисы Григорьевны Мнатобишвили (Фельдман), 1938 года рождения. Она вспоминала, как их семья приехала в Дрибин зимой 1944-го. Родственники погибших возвращались и пытались найти могилы своих. Соседка, бабушка Ходоня, видевшая расстрел, сказала ей, что земля на месте захоронения «дышала» две недели — полицаи никого туда не подпускали. Уже после освобождения местные жители показали могилу. Раиса видела, как её вскрывали: сверху лежали дети, будто расстреливали их последними. Она вспоминала девочку в одном ботинке, мальчика с оторванной рукой. Родственники забирали тех, кого узнавали, остальных не тревожили. Среди погибших были и её родные — племянники Зевелевы, бабушки и дедушки.
Так и стояло кладбище десятилетиями — редкое, почти забытое, но хранящее следы жизни дрибинских евреев, почти полностью уничтоженных во время оккупации.
О дореволюционном Дрибине оставил яркие воспоминания уроженец местечка Залман Шифрин. Он писал, что большинство еврейских семей носили фамилии Рабинович и Шифрин, и почти все были между собой в родстве. Дрибин, по его словам, стоял между деревней и городком: деревянные дома с палисадниками, деревянные тротуары, несколько училищ, базарная площадь, церковь и пять небольших синагог. Каждая из них вела свою летопись, куда заносили важные события жизни местечка. Действовала больница, созданная при участии её врача Блажевича — он же стоял у истоков сельскохозяйственного кредитного товарищества. После революции синагоги закрыли, но появились еврейские сельхозартели «Красное Знамя» и «Культура № 2».
С приходом германских войск в Дрибине, на улице Колхозной создали гетто, куда согнали евреев из местечка и окрестностей. Согласно данным Национального архива Беларуси, 30 сентября 1941 года были убиты 800 евреев. Когда Дрибин освободили, он был практически полностью сожжён. Синагоги, дома, хозяйственные постройки — всё исчезло. После войны вернулись всего восемь еврейских семей.
Жизнь на еврейском кладбище постепенно замирала. В 1965 году на месте перезахоронения расстрелянных установили стандартное надгробие, сохранившееся до наших дней. Сейчас на кладбище около четырёхсот надгробий, в основном XIX — начала XX века. Самое раннее датируется 1834 годом, последнее — 1960 годом. Большинство надгробий — валуны с выбитой надписью, где ещё местами видна потемневшая краска. Эпитафии короткие, фамилии встречаются редко. Гранитных памятников начала XX века тут нет — местечко было небогатым. Попадаются обломки надгробий из кирпича, бетона, глины. Был отдельный участок детских захоронений и место, где хоронили погибших насильственной смертью. Ограда не сохранилась, но по периметру до сих пор заметен ров.
Особую силу имеют воспоминания Раисы Григорьевны Мнатобишвили (Фельдман), 1938 года рождения. Она вспоминала, как их семья приехала в Дрибин зимой 1944-го. Родственники погибших возвращались и пытались найти могилы своих. Соседка, бабушка Ходоня, видевшая расстрел, сказала ей, что земля на месте захоронения «дышала» две недели — полицаи никого туда не подпускали. Уже после освобождения местные жители показали могилу. Раиса видела, как её вскрывали: сверху лежали дети, будто расстреливали их последними. Она вспоминала девочку в одном ботинке, мальчика с оторванной рукой. Родственники забирали тех, кого узнавали, остальных не тревожили. Среди погибших были и её родные — племянники Зевелевы, бабушки и дедушки.
Так и стояло кладбище десятилетиями — редкое, почти забытое, но хранящее следы жизни дрибинских евреев, почти полностью уничтоженных во время оккупации.
свернуть
ул. Комсомольская
00:00 - 24:00 (ежедневно)
